|
Оружие слабых?
Террористы в Театральном
центре на Дубровке выдвинули заведомо невыполнимые,
нереальные и нелогичные требования. Не только
россияне не готовы к выводу войск из автономии,
в самой Чечне также к этому не готовы. Так считает
Василий Крутов — генерал (СБУ), доктор философских
наук, профессор, единственный в Украине защитивший
докторскую диссертацию по проблемам, связанным
с терроризмом. О некоторых особенностях современного
терроризма — мирового и местечкового
Недавно он вернулся из
Москвы, где в связи с терактом участвовал в
работе группы украинских специалистов под руководством
председателя СНБО Евгения Марчука. Наш с ним
разговор — об одном из самых страшных явлений
современности.
— Василий Васильевич,
когда создавалась «Альфа», на какой терроризм
вы ориентировались? Насколько отличается тогдашнее
представление об этом явлении от сегодняшнего?
— Тот терроризм, каким
мы его знали и представляли ранее (назовем его
традиционным), и тот, о котором говорим сегодня
(так называемый международный), это два совершенно
разных формата. Старый — действия одиночек,
небольших групп. Он рассматривался в основном
как средство достижения каких-либо целей. Обычно
политических.
Современный же терроризм
— это многомерное и многоаспектное явление,
которое настолько стремительно и масштабно эволюционирует,
что дать ему однозначную характеристику непросто
даже для специалиста. Есть уже более сотни определений,
и тем не менее ни наука, ни практика пока не
могут предложить универсальную дефиницию.
Существует огромная пропасть
между террористами-«бомбистами» рубежа XIX—XX
веков и современными организаторами чудовищных
акций. Не говоря уже о том, что изначально слово
«террорист» в устах якобинцев периода Великой
французской революции имело позитивное значение.
И неудивительно, что некоторые зарубежные эксперты
откровенно говорят о бесплодности попыток дать
определение современному терроризму.
Если не прибегать к глубокому
анализу, то можно сказать, что сегодня террор
из средства достижения цели превратился в саму
цель. Появилась философия терроризма как самодостаточного
явления, конечного, если можно так выразиться,
продукта. Современный терроризм — по сути уже
идеология, на которой выросло совершенно новое
поколение террористов с достаточно специфическим
менталитетом. Инструментарий практически достиг
абсолюта. Когда бомбой становится сам человек
(обвешанный взрывчаткой и морально готовый взорвать
себя. — Авт.), это свидетельствует о том, что
операция возможна в любое время и в любом месте,
где он появится.
Мне представляется, что
сегодня мы становимся свидетелями зарождения
и развития новой мировой идеологии — идеологии
терроризма (насилия, вызывающего массовый ужас,
страх), которая нацелена на уничтожение цивилизованных
общественно-экономических отношений и осуществление
массовых человеческих жертвоприношений.
Формирование этой страшной
идеологии определяется глобальными политическими,
экономическими, социальными противоречиями и
в целом — системным кризисом в мировом обществе.
Проще говоря, современное устройство мира с
его материальными и нравственными реалиями (нищета,
невежество, лицемерие, двойные стандарты, диктат
и т. д.) заходит в тупик.
— Когда появился терроризм
новой формации?
— Сейчас многие политики
и даже ученые говорят, что новый терроризм начал
отсчет своей истории с 11 сентября прошлого
года, после известной трагедии в США. Но это
не так. 11 сентября — это дата, когда очень
большая группа людей на планете поняла, что
терроризм — угроза №1 их жизни. Но ведь современный
террор существовал и до 11 сентября . Его появление
можно связать с началом глобализации (высокий
уровень технологий словно вычеркивал из обычной
жизни самого человека. Один человек через технологии
смог управлять мощнейшими процессами политической,
экономической, социальной жизни. А интернет
охватил весь мир). По времени это совпало и
с масштабными изменениями в идеологии. Раньше
мир был биполярным, в нем доминировали так называемые
социалистический и капиталистический лагери.
Но с исчезновением соцлагеря миропорядок по
сути стала определять одна сторона. Вот тогда
очень резко возрос вектор нового терроризма.
Я бы сказал, что это пришлось на начало 90-х
годов.
— Жители Украины, к счастью,
о новом терроризме знают лишь понаслышке, следя
за событиями на Ближнем Востоке, в США, России,
в странах Западной Европы. Насколько реальна
опасность того, что мировой терроризм даст о
себе знать непосредственно на территории Украины?
— Как говорится, не дай
Бог... С учетом очень высокой динамики современного
терроризма мы не можем исключить того, что он
придет на территорию Украины.
Хотя сегодня, скажем,
каких-то оснований для системного террора, каковым
является терроризм международный, в Украине
нет. Но есть много признаков именно террогенности.
Поэтому нужно уже сейчас
всем, начиная от высшей власти и заканчивая
непосредственно специалистами в этой области
(прежде всего работниками правоохранительных
органов), выстраивать мощнейшие системы противодействия.
А с тем уровнем доморощенного терроризма, который
имеет место в Украине, наши спецслужбы справляются.
Этот террор на все 95% криминальный, и его основа
экономическая. Но если не позаботиться об упреждении
явления — вероятность того, что новый терроризм
сможет заявить о себе в Украине, станет очевидной.
Системному терроризму
государство должно противодействовать также
системно. Такую государственную систему следует
выстраивать из двух составляющих. Первая и главная
— это собственно государственный инструментарий.
Нужно задействовать весь госаппарат, всю систему
власти, управления, правоохранительные органы,
спецслужбы и пр. Тут у нас, как говорится, все
налажено: существуют хорошо подготовленные профессионалы,
есть понимание сути вопроса. Вторая же составляющая
— это гражданское общество. Но оно в Украине
(как часть антитеррористической системы) пока
находится на начальном этапе развития.
Я и мои единомышленники
инициировали создание общественного объединения,
которое смогло бы объединить научный, гражданский
потенциал нашей страны для выработки системы
противодействия терроризму. Задача его — довести
гражданскую составляющую до уровня адекватных
возможностей противодействия терроризму. Тогда
можно будет говорить, что в стране действительно
налажена системная работа в этом направлении.
Я пока не говорю о каких-либо конкретных действиях
или пунктах — это отдельный и отнюдь не короткий
разговор.
— Чтобы активно противодействовать
явлению, нужно постоянно его изучать, отслеживать...
— Понимаю, о чем вы. Безусловно,
специалисты подразделений по борьбе с терроризмом
сегодня используют совершеннейшие методики.
Они многократно моделируют действия террориста
в разных условиях. Отрабатывают любые, даже
самые невероятные варианты и ходы и выстраивают
многогранную, многоярусную систему практических
действий.
— Специалистов, о которых
вы говорите, у нас достаточно или мало?
— Уровень профессионализма
наших спецслужб адекватен нынешним угрозам.
Наши спецподразделения, аналитические службы
владеют серьезным материалом и большими возможностями.
У нас очень хорошо подготовлены оперативные
силы. Но если угроза будет нарастать, то я сомневаюсь,
что действия спецов могут быть адекватными.
Нужно готовиться к большему.
— Коль мы заговорили о
системном анализе, давайте обозначим первопричину:
почему существует терроризм?
— Уровень терроризма отражает
состояние общества. Природа его может быть разной:
политическая, религиозная, национальная, экономическая
и т.д. Причину, как я уже сказал, нужно искать
в процессах глобализации: человек оказывается
как бы вытолкнутым из тех нормальных жизненных
условий, к которым он привык. Деление людей
на бедных и богатых было всегда, но никогда
между бедными и богатыми не пролегала такая
пропасть, как сегодня. (Не так давно были обнародованы
цифры: 3% жителей Земли владеют 80% всех материальных
благ нашей планеты, и, соответственно, на долю
оставшихся 97% приходится только 20% всех совокупных
благ. — Авт.)
— В первые дни после трагедии
11 сентября со своей знаменитой речью выступил
Джордж Буш. Тогда мне показалось, что Америка
полна решимости бороться с терроризмом как с
безусловным злом, но американцев при этом совершенно
не заботят причины этого явления. Когда показывали
кадры — арабов, ликующих по поводу разрушения
небоскребов Всемирного торгового центра и гибели
тысяч людей, — все лишь возмутились этим кощунством.
Но, похоже, в руководстве Соединенных Штатов
тогда не очень задумывались над причинами того,
почему в бедных странах Востока людей искренне
радует то, что американцев постигло такое горе.
Они считали это справедливым возмездием, пришедшим
свыше? У самих у них ведь нет достаточно силы,
чтобы «наказать» Америку. Не похоже ли на то,
что терроризм в данном случае — это оружие слабых?
Они не могут рассчитывать на победу в открытой
войне, но у их покровителей всегда найдется
несколько миллионов долларов, чтобы совершить
резонансный теракт...
— Идеологи терроризма
сегодня — это состоятельные, богатые люди. Я
бы не называл их слабыми. Возьмем тех же чеченцев.
Какие там деньги задействованы! Вы не представляете,
сколько миллионов стоила эта операция в концертном
комплексе на Дубровке! Уверен: десятки миллионов.
— Зачем нужна эта операция
(захват заложников) ее организаторам? Это ведь
важно выяснить в первую очередь.
— Правильно. Вот вы сами
как считаете? Для того ли, чтобы заставить россиян
действительно вывести войска из Чечни?
— Не думаю, что террористы
верили в то, что такое физически возможно, даже
если предположить, что российское руководство
согласится на их условия. Из истории мы знаем,
что вывод войск может затянуться на десятилетия.
Ну пусть на это уйдет несколько месяцев. Пусть
в конце концов месяц. Но войска просто невозможно
вывести за то время, пока отряд террористов
(даже очень многочисленный), борясь со сном,
без воды и пищи, держит на мушке несколько сотен
заложников в одном здании.
— Скажите, а разве те,
кто планировал эту акцию, этого не понимают?
Неужели среди них никто не додумался поставить
вопрос так, как это сделали сейчас вы? Все они
понимают. Но ими заведомо поставлены требования
невыполнимые, нерациональные и нелогичные. И
не только россияне не готовы к выводу войск,
но и в самой Чечне к этому не готовы. На какую
базу придут те, кто говорит о независимости?
И кто придет? Вы знаете, сколько сегодня жителей
Чечни работают на официальную российскую власть?
Больше половины людей там трудятся в тесном
контакте с федеральной властью. Представьте,
что вывели войска, и приходит новая власть.
К примеру, того же Масхадова. Что там будет
происходить?
— Передел?
— Передел?! Не то слово!
96-й год показал, что было после того, когда
приостановили войну. Был не просто передел —
вырезали не только немусульманское население,
но и местных. За то, что они сотрудничали с
властями. Куда идти этим сотням тысяч людей
с их территории? В изгнание? Вот в чем вопрос.
Эта террористическая операция
была совершена для того, чтобы дестабилизировать
обстановку в России, чтобы вызвать гнев россиян
по отношению к руководству страны. Те, которые
стоят за боевиками, непосредственно взявшими
заложников, хотят доказать, что они могут управлять,
что им подвластно все. Они хотят показать свою
сверхсилу.
— Такая демонстрация силы
из подполья тогда чего-то стоит, когда она происходит
планово — с определенной периодичностью. С какой
периодичностью — конечно, не дай Бог — в России
возможны повторения подобных актов?
— К сожалению, это будет
продолжаться долго. Все будет зависеть от условий,
в которых окажется та и другая сторона. Достигнут
пикового уровня отношений, тупиковой ситуации
— сразу получим всплеск. К тому же это на территории
России терроризм как бы разовый, единовременный,
а в Чечне ведь он постоянное, каждодневное явление.
Конечно, нужно искать
компромисс. Искать ростки зла, находить способы
его искоренения. И не всегда это делать силовыми
методами, потому что зло порождает зло.
Консенсус, диалог, компромисс
— вот перечень действий мирного хода разрешения
конфликтных ситуаций.
— А российское руководство
готово использовать этот инструментарий?
— Оно готово все
время, но с той стороны не приемлют этих мер.
Они хотят все-таки по-другому видеть процессы.
«2000»
|
